Телефон

8 863 88 21-2-05

График работы:

Пн.-Пт. 8.00 - 17.12

Сб. 8.00 - 17.00

Адрес:

346200, Ростовская область,Кашарский район,
с. Кашары, ул. Ленина, 57

Когда началась война, мы жили в хуторе Мартыновка, Курнолиповского сельсовета Тарасовского района. Папа ушел на фронт 22 июня, уже в первый день войны. Мне, самой младшей в семье исполнилось к тому времени все лишь два месяца. Старшему брату было 11 лет, а меньшему – восемь, но они уже во всем помогали маме – нянчили меня, встречали вечером корову из стада, поливали огород. Мама, бывало, день-деньской в поле. А братья мои дома управляются. Дети тогда рано становились взрослыми.

В 1942 году нас за малым чуть не расстреляли немцы. Как-то к нам в хату забежал русский офицер, видимо, отставший от части, и попросил у женщин помощи. Мама молча достала из сундука одежду отца и подала офицеру. Тот быстренько, взял под мышку свою военную форму и автомат и решительно направился к лестнице. Ведущей на чердак.

- Нет, что ты, лучше во двор иди, хозяйством займись, - посоветовала ему мама, - а я скажу немцам, что ты мой брат, головой болен.

Однако офицер пренебрег этим советом, очевидно, полагая, что на чердаке он будет в большей безопасности.

Немцы, войдя в хутор, стали сразу же обшаривать хаты, сараи, погреба. Полезли они и к нам на чердак. Лица женщин стали белее стены. Чувствуя неладное, притихли, насторожились дети, фашисты стащили с чердака офицера и ввели его в хату. И начался сущий ад.

Женщин с детьми фрицы поставили к стене и учинили допрос. «Золдатеи?» - злобно, визгливо кричал немец. Женщины отрицательно качали головами, плакали, умоляли пощадить их ради детей. Разъяренный фашист стал бить женщин прикладом, дулом автомата тыкать детей в тощие животы. Потом немцы даже развеселились, гогоча наставили автоматы на плачущих женщин и детей.

А в это время на улице затарахтел мотоцикл. В хату вбежал немецкий офицер в каске и с автоматом на груди. Он начал, видимо, спрашивать у солдат, что произошло. Те объяснили ему, показывая на русского офицера и смертельно перепуганных женщин, которые в мыслях уже попрощались со своими кровинушками.

Что сказал офицер на их объяснения солдатам, неизвестно, но те вдруг заторопились, быстро выскочили из хаты прихватив с собой и пленного. Оставшись один, офицер знаками показал женщинам и детям следовать к погребу в уголке двора. Сам открыл изрядно облупленную деревянную крышку лаза. А когда женщины и дети спустились в погреб, наглухо захлопнул погреб. На дворе снова затарахтел мотоцикл.

Сначала женщины все еще не выйдя из шока, сидели молча, каждая обняв своих детей. Потом стали спрашивать друг друга, что будет дальше, радоваться такому обороту дела или горевать, почему тот немец спас их?

Прошло некоторое время. Наверху слышались взрывы, стрельба. В погребе без всякой вентиляции стало совсем душно. Дети закашляли. Мама попыталась сдвинуть крышку лаза, но безуспешно. Попробовали это сделать вдвоем, но крышка не подалась даже на сантиметр. Женщины. К ужасу своему, разом подумали что, что погреб может стать для них и детей могилой.

А между тем немцы, что первыми появились в хуторе, успели уйти вперед, а сюда заходили все новые и новые части. Вдруг среди шума машин, проезжавших по улице, женщины снова различили знакомый гул мотоцикла. Мотоциклист заехал во двор и остановился, не глуша мотор. Не без усилий стянул с погреба копну сена. Вскоре крышка погреба приподнялась, показалось уже знакомое лицо немецкого офицера в каске.

- Сидите здесь до темноты, пока эта часть совсем выйдет из хутора, - тихо сказал он на ломаном русском языке и чему-то улыбнулся.

Посеревшие от страха за детей лица женщин просияли. Мотоциклист уехал. Больше его мама никогда не видела. Но всегда в своих молитвах просили судьбу и бога сохранить ему жизнь. Кто он был? Почему проявил такую доброту? Этого теперь уже никогда не узнать.

Когда совсем стемнело, женщины с детьми выбрались, наконец, из погреба. Узнав от соседей, что наш пленный офицер был расстрелян, тут же пошли к речке и похоронили его. Документов при нем никаких не было, видимо, их забрали немцы.

После мама очень жалела, что второпях не узнала у него ни его имени, ни адреса. Ведь кто-то ждал его с войны и оплакивал, как оплакивали своих мужей эти женщины.

Немало горя и невзгод выпало в годы войны, да и после на долю моей мамы. Но разве только на ее долю…

Наш отец погиб под Сталинградом, и она одна поднимала нас троих.

… Весной, как сойдет снег. Снова пойду к скромной могилке, где покоится прах, чтобы положить букетик синих первоцветов и еще раз сказать спасибо маме за великую любовь к жизни, ко всем людям и к нам – ее детям, ее продолжению.

В Артюх, х Ново-Донецк

Слава труду 7.3.2000 год № 26

Яндекс.Метрика