Телефон

8 863 88 21-2-05

График работы:

Пн.-Пт. 8.00 - 17.12

Сб. 8.00 - 17.00

Адрес:

346200, Ростовская область,Кашарский район,
с. Кашары, ул. Ленина, 57

Рассказ старого крестьянина

Даниила Степановича Разуваева

С чего начать? Пожалуй, с простой истины, что жизнь – шутка сложная. И не зря в народе говорят: «Жизнь прожить – не поле перейти». На моем жизненном поле всякое бывало, если учесть, что хожу по земле 82-й год.

Когда-то, правда, давным-давно, в двадцатые годы, хутор Ново-Покровка,, а по-местному Заброды, был хорошим хутором. Он раскинулся на выступе на самом берегу речки. А была тогда Ольховая полноводной и рыбной. Хоть удочкой, хоть бреднем, а то и сеточкой можно было поймать сазана, щуку, леща и Сулу, сома. Раков было полно. Тонкий тальник шел на хозяйственные нужды: корзины, плетни – из него плели.

Покровцы жили ладно, большими семьями. Вот наша семья, к примеру. В шестистенке (хата на три комнаты) жило нас 32 человека, четыре брата женатые с женами и детьми, мать, отец, сестры с мужьями, да я – самый младший. Деда не помню. А бабушка прожила 103 года. В семье порядок и лад, почет старшим, а старшие уважали младших, считались с ними.

В хозяйстве у нас было три пары лошадей, три коровы, всякая мелкая живность – овцы, свиньи, куры, гуси и утки, индюки.

Трудились не ленились, бывало от зари до зари. Иначе нельзя: как весной и летом поработаешь, то и зимой полопаешь. Но трудом себя не морили, отдыхали, гуляли. А как гуляли! Приедешь с поля усталый, а на выгон, где молодежь собиралась, так и тянет. Косточки ноют, а там гармошка, балалайка, цимбалы. Песни, частушки, пляска. Веселье до зари, до утренних петухов. Только заснешь – пора опять в поле…

Хорошо жили, особенно когда гражданская война закончилась. А до того всякое бывало: то белые, то красные, то зеленые, то банды какие-то. И все норовят потянуть со двора. Нагрянут белые, кричат: « У, краснопузые! Повешаем!» Красные себе: «Кулачье ненасытное! Давай фураж». А бандиты – те без особых разговоров брали, что приглянется.

Но вот все поутихло. Установилась, окрепла Советская власть. Жизнь входила в спокойную колею. Помню, осенью отец с старшими братьями сядут за стол и подсчитывают (прямо-таки, как нынешние экономисты), чего придбали и как им лучше распорядиться. И выходило, пудов 240-250 зерна можно продать государству.

Посмотреть на нашу семью по достатку – крепкие середняки. Работали всегда сами, батраков не нанимали. А вот когда братья отделились, то вышло, что и делить-то особо нечего. А жить-то надо.

Внаймы к кулаку идти – ни в жизнь. Гордость не позволяла. Я был не женатый, поэтому и надел не получил. А тут НЭП ввели. Продали мы хозяйство и подались в станицу Каменскую. Надумали предпринимателями стать. На деньги. Что у нас были. Купили пекарню. Но не долго «шиковали» с булочками да баранками. Государство быстро окрепло. Госторговля росла и наступала. Государственный хлеб дешевле нашего обходился. И мы, новоиспеченные пекари «вылетали» в трубу. Вот сейчас создают кооперативы. На мой взгляд, это «обдираловка». Цену ломят какую хотят. Вот если бы госторговля дала в избытке разных продуктов и товаров, да покачественнее, да подешевле. То была бы и этим дельцам форменная труба, как нам 65 лет назад. И жизнь полегчала бы.

Из Каменской подались на Урал к родне. Обосновались там в поселке Мирошкино. Но в далеких краях ничего сладкого не нашли. Мне семьей обзаводиться пора, мать особенно настаивала. А как жениться, если по тамошним обычаям за невесту надо было «кладку» внести – 100-150 рублей. Выкуп, значит. А где такие большие по тем временам деньги взять?

Нет, думаю, подамся на родную Донщину. Забрал мать-старушку (отца уже не было в живых), сестренку и назад, в родные Заброды. Купил на остаток финансов коровенку, лошадку. Теперь бы можно и жениться. Но тут началась коллективизация. Никто не знал толком, что это такое колхоз. Как при нем жить будем? А ежели я не хочу в колхоз? С этим здорово не считались. Не желаешь вступать, говорят активисты, значит ты кулак. Собрания проходили по ночам – от зари до зари. Кричали. До хрипоты, ругались, брали друг друга за грудки. Да что там вспоминать! Кто постарше, тот знает, как сгоняли в колхозы.

Однажды пришли активисты. Выгнали корову, забрали лошаденку и повели на «обчий» двор. Остался я ни с чем.

Теперь и без хозяйства, и без хозяйки. Приглянулась мне хуторская девчонка из бедной семьи. Харитиной звать. Сыграли свадебку без уральской «кладки», обвенчались в Верхнее-Макеевке в церкви, да и зажили. Все пошли в колхоз – я с женой, мать. Мама, Вера Ивановна, прожила, слава богу, 100 лет. Сестра Оринка и сейчас жива, в Нальчике, ей 75 лет.

Работали теперь по наряду и команде. Бригадир кричит, председатель себе командует. А за труд писали трудодни. Их стали называть «палочками» или «дурноднями». Отлучили нас от родной десятины. Если бы не огород, то совсем бы невмоготу. Выхододней набиралось за год 320-350, трудодней тоже много. А получали по 5, и по 10-12 граммов зерна на трудодень, самое большее перед войной – до 500 граммов. Да деньгами по 3-5 копеек на трудодень. При расчете чуть ли не каждый оставался в долгу у колхоза. Вся надежда на огород. Но и там себе не хозяин. Налоги на сад, на картошку, на яйца, на шерсть, на шкуру с поросенка. Не сдал налог – описывают имущество.

Но мало-помалу жизнь начала налаживаться. Попривыкли и к колхозным порядкам. А тут вскоре война началась… Ушел я на фронт. Был тяжело ранен. Месяцами мыкался по госпиталям. А моя Харитинка с дочкой получили извещение: красноармеец Разуваев пропал без вести.

Но нашелся пропавший красноармеец. Пришел домой инвалидом второй группы. Впрягся со всеми, восстанавливали порушенный колхоз. Не стану пересказывать, как горько жилось после войны. Опять пустые трудодни да налоги. Голодали после неурожайного 46-го года. И все ж крестьянская натура цеплялась за жизнь, за землю.

Я вот всегда держал и сейчас держу корову. Птицу, поросенка. Купил себе лошаденку. Это законом не запрещалось, но и не поощрялось. Страсть люблю землю, копаться в огороде, возле скота. Сам себе кузнец и плотник, столяр и шорник. Сейчас вот «изобретаю» сенокосилку. Жизнь, она всему научит. Продаю государству 600 литров молока, сливочное масло. Дом свой, подворье.

Только вот одно считаю не правильным: нас, пенсионеров, называют «бывшими колхозниками». А почему мы бывшие? Я есть колхозник и должен пользоваться всеми благами наравне со всеми нынешними членами колхоза.

… Вернусь к началу рассказа. Жили не только мы большой семьей – многие. Вот односельчанин был - Исай Григоренко. В одном дворе шестеро детей. У Василия Чужикова тоже шесть сыновей, да еще три дочери. И все дети, и Исая, и Василия, выросли трудолюбивыми, учтивыми. Многие сейчас в большом почете. А все это от того, что в большой семье воспитание правильное: без баловства, без наживы и «золота». С уважением к старшим, с любовью к земле – без нее-то не проживешь, что там не изобретай в городах.

Земля она кормит, поит и одевает. Она и учит. Любить землю – значит праведной жизнью жить.

Записал Д Тараненко х Ново-Донецкий

Слава труду № 37 25 марта 1989.

Яндекс.Метрика