Телефон

8 863 88 21-2-05

График работы:

Пн.-Пт. 8.00 - 17.12

Сб. 8.00 - 17.00

Адрес:

346200, Ростовская область,Кашарский район,
с. Кашары, ул. Ленина, 57

Колоны шли за горизонт,

Где ты, земляк наш,только не был.

Отсюда начинался фронт,

Отсюда виделась ПОБЕДА.

Л.ЯШИНА.

– Простите, придется вам подождать -сказал, вышедшей из кабинета доктор и спешно удалился.

– Кому-то невмоготу, будет оперировать. Это надолго.

– Так вот я говорю, продолжила свой ранее начатый разговор пожилая женщина, родилась в 1940 году, отец, оставлен был по брони, руководил тракторной бригадой малолеток, а осенью 44 года не поладил с директором МТС и тот отправил его на фронт. Весной 1945 года получили на отца похоронку. Голодно было, и мы уехали к маминой сестре в Сибирь. Мама окончила курсы шоферов и работала водителем на полуторке в райпотребсоюзе. С города, за 100 с лишним километров, возили товары для района. Дорога шла в основном лесом, разбойники пошаливали, были случаи и убивали шоферов и сопровождающих. Были, говорят, и другие грабители, возьмут немного, в основном продукты, прикажут шофёру помалкивать, иначе ухо отрежут при встрече. Маму никогда никто не останавливали и она считала это выдумки шоферов, чтобы списать присвоенный товар .

Меня в тот день не на кого было оставить дома, и мама взяла с собой. Нас остановили. Пять человек, и видимо старший из них, открыл дверку кабины с моей стороны и попросил маму выйти из кабины. Взял меня на руки. У него на лице был шрам от переносицы к мочке уха, и я пальчиком повела по нём

--Дядя вам, наверное, было больно.

--Больно дочка. Ребята загоните машину в пролесок, замаскируйте. Работу сделаете в горелой балке.

Он нёс меня на руках, шрам постоянно был у меня перед глазами, и я запомнила его на всю жизнь. Мама, молча, шла следом. К вечеру мы вышли к ухоженной поляне, под высокими деревьями две землянки и рубленая баня. Мы с мамой спали в одной из землянок. Мужчины вернулись среди ночи ,говорили в полголоса, видимо ,чтобы не мешать нам отдыхать. Перед сном дядя Федя сказал, что мы его гости и нас здесь никто не обидит. Три дня мы прожили в лесу с этими лесными разбойниками, мама с дядей Федей гуляли по тайге, меня развлекали по очереди добрые разбойники. На работе мама сказала, что случилась поломка, и она ремонтировала двигатель. Поверили. Товар то был на месте. Этим же летом их случайно обнаружили, судили, но никто из водителей не признал в них разбойников, грабивших автомашины. За побег из лагерей дяде Феде дали 15 лет, остальным по 10.Позже, когда я училась уже десятом классе, мама рассказала мне его печальную историю жизни.

Его призвали на фронт на второй день после объявления войны. Летом 1942 года их полк попал в окружение, и командир полка поручил Фёдору Игнатьевич с группой бойцов вынести знамя полка из окружения. Ну как они могли пробиться со своими винтовками сквозь град пуль из немецких автоматов. Обзавелись немецкими автоматами и через несколько дней без потерь вышли из окружения. Их долго допрашивали, дядю Федю капитан ударил по лицу пистолетом. Допытывались ,почему они вышли из окружения ,а полк погиб. На что дядя Федя сказал, были бы и у нас такие автоматы, не было бы и окружения. Судили их, отправили на лесоповал к уголовникам. Уже после победы на лесоповал угодил и капитан, изуродовавший лицо дяди Феди. Наутро капитана нашли мертвым и уголовный авторитет, относившейся к дяде Феде с большим уважением, шепнул, что убийство хотят повесить на него и его друзей. Надо бежать. Ночью уголовник Косой вывел их из лагеря и провел на остров посреди болота, где в зарослях была избушка и продукты на первое время. Их головные уборы нашли на болоте, посчитали погибшими и прекратили поиски. Тот же Косой вывел их из болота, снабдил продуктами, деньгами, винтовкой и сумкой с патронами. Нашли подходящее место и обустроили лагерь и стали жить, не загадывая далеко вперёд.

Фёдор Игнатьевич отсидел десять лет и его определили на поселение в село Лебяжное, что в ста километрах от нашего села. Работал в лесхозе завхозом, увлёкся рисованием, написал несколько картин, которые выставляли на районной и областной выставке. Там и увидел его работы наш священник отец Павел и пригласил Федора Игнатьевича помочь в восстановлении храма в нашем селе. Мама встретила его в магазине, пригласила домой, накрыла стол. С братом Федей я зашла в дом.

-- Мама у нас гости? – мужчина обернулся. Шрам! – Федюня да это же твой отец!

--Анна Харитоновна, простите меня, я ведь узнал вас ещё там, в лесу, как только открыл дверку кабины. Я хуторской учитель, а вы с мужем Иваном Григорьевичем жили в соседнем колхозе.

Стали мы жить одной семей. Выдали меня замуж, женили братика, мы подарили родителям внуков. Мама ушла из жизни первой, Федор Игнатьевич перед кончиной попросил меня съездить на нашу с ним родину ,поклонится его хуторской школе и белому тополю ,что стоит в центре села Кашары, от которого уходили на фронт защищать родину сотни односельчан. Пообещала.

Дети выросли, живут своими семьями, похоронила мужа, осталось одно выполнить в жизни, волю дяди Феди. Приехала на хутор. Поселилась у одинокой двоюродной сестры по отцу. От школы остались только холмики, заросшие бурьяном, а вот белый тополь в Кашарах был на месте, но рядом рыли под строительство узла связи огромный котлован. Постояла я у белого тополя, потрогала его застарелую кору. Боже! Сколько же здесь слез выплакали наши матери. Сколько ушло от него молодых, не целованых не испробовавших девичьей ласки, парней. Сколько мужиков, покинувших своих детей, жен, немощных родителей, не вернулось в родные села.

. Давно я не была в Кашарах. Сегодня, прежде чем идти в поликлинику, постояла на том месте ,где рос тополь. Говорят, тополь срубили ночью, по-тихому, чтобы людей не беспокоить. Старый он был, трухлявый. Всё равно жаль

Я помню проводы отца, хоть и было мне четыре годика с небольшим. Здесь на площади под большими раскидистыми тополями стояли мобилизованные, в основном молодые, ребята женщины, дети, повозки запряженные лошидьми, волами. Над площадью плывет невообразимый шум. Рыдают и причитают женщины, плачут дети. Папа держит меня на руках, мама ухватилась за него и не отпускает и у неё из глаз ручьями льются слезы. Все было здесь, в центре села, на месте памятного знака с хорошими словами. КАКОЕ трагическое, горькое и героическое время пришлось пережить людям! Память - наша совесть. Памятный знак будет напоминать грядущим поколениям о подвиге их предков в тяжелую годину.

Месяц назад похоронила сестру, здоровье и у меня пошатнулось, зажилась я здесь, надо ехать в Сибирь, к детям.

Всегда приветливо улыбающийся, возвратился доктор.

---Бабушка я уступаю очередь-сказала молоденькая девушка.

--Спасибо, моя хорошая.

Она, опираясь на вишнёвую палочку, тяжело поднялась и вошла в кабинет к доктору

Рядом со мной, ожидая приёма к доктору, сидел участник Великой Отечественной Войны, житель села Кашары Махотенко Алексей Яковлевич. (В конце 2013 года ушёл из жизни этот замечательный, душевный человек. ЗЕМЛЯ ЕМУ ПУХОМ.)

». На фронт провожали из центра села, как раз с того места, где установлен, по инициативе Главы нашего поселения Екатерины Андреевны Щербаковой, памятный знак со стихами кашарского поэта Квиткина А.И. Белый тополь рос на углу теперешнего узла связи. На нём был установлен громкоговоритель колокол. Голос которого был слышен по всем Кашарам.По нём сообщили об объявлении войны, по нём говорили напутственные слова уходящим защищать родину, по нём узнавали сводки с фронтов, по нём жителей известили о победе над фашисткой Германией.Тополь много значил для жителей того тяжелого времени.

Если бы из под установленного камня с памятным знаком, хлынули все слезы, выплаканные нашим женщинами, в центре Кашар образовалось бы озеро.

НИКТО НЕ ДОЛЖЕН ЗАБЫВАТЬ ЭТО МЕСТО СКОРБИ ПО ТЕМ, КТО УШЁЛ И НЕ ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ С ЭТОЙ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ.

И.А КВИТКИН.

Яндекс.Метрика